Карина медленно повернулась перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Новый костюм сидел безупречно — строгий крой подчеркивал фигуру, а глубокий изумрудный цвет освежал лицо. На эту покупку она копила три месяца, откладывая деньги с каждой зарплаты. Ее работа главным технологом на кондитерской фабрике приносила достойный доход, и Карина наконец могла позволить себе качественные вещи.
«Опять тратишь деньги?» — голос Виктора прозвучал из дверного проема спальни.
Карина повернулась к мужу, который стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на нее с неодобрением.
«Это мои деньги, Витя. Я их заработала», — спокойно ответила она, поправляя воротник пиджака.
«Наши деньги», — поправил ее Виктор. «Мы же семья, помнишь? А семья должна помогать друг другу.»
«И что это должно значить?» — нахмурилась Карина, уже догадываясь, к чему ведется разговор.
«Мама звонила. Она вчера видела тебя в торговом центре, когда ты купила этот костюм. Говорит, что ты могла бы помочь ей вместо этого — у нее холодильник ломается, стиральная машина доживает последние дни…»
«Твоя мама получает пенсию и дает частные уроки. У нее есть деньги на бытовую технику», — попыталась спокойно ответить Карина, хотя раздражение уже закипало в ней.
«У нее НЕТ денег!» — повысил голос Виктор. «Она одна, вырастила меня одна, и теперь ей нужна наша поддержка!»
«Виктор, я не против помочь, но твоя мама не хочет помощи — ей нужно полное обеспечение. На прошлой неделе ей нужны были деньги на лекарства — я дала. Неделю назад — на продукты. Я дала и на это. Но покупать ей технику, когда я три месяца копила на рабочий костюм…»
«Рабочий костюм? Кому ты там нужна в костюме? Технологи в халатах ходят!»
Карина почувствовала, как щеки начали гореть от обиды. Она глубоко вздохнула, пытаясь сохранять самообладание.
«Я хожу на переговоры с поставщиками. Встречаюсь с партнерами. Мне нужно выглядеть презентабельно.»
«Презентабельно», — передразнил Виктор. «Мама права. Ты стала такой… высокомерной. Забыла, откуда пришла.»
«Что ты хочешь этим сказать?»
«Я имею в виду, если бы не я, ты бы до сих пор гнила в той коммуналке со своими родителями. Я тебя вытащил, дал тебе нормальную жизнь, а ты…»
«СТОП!» — резко подняла руку Карина. «Давай вспомним. Эту квартиру купили мои родители. МОЮ! Они продали дачу и вложили все деньги сюда, чтобы у их дочери был дом. А что внесла твоя мамочка? Напомни!»
Виктор покраснел, но упрямо сжал челюсти.
«Она мне дала воспитание, образование…»
«Тебе, а не мне. И это не ответ на мой вопрос.»
«Да пошла ты!» — выплюнул Виктор и вышел, хлопнув дверью.
Прошла неделя после той ссоры. Виктор упорно отказывался разговаривать с женой, а Карина делала вид, что не замечает его молчания. Она приходила с работы, готовила ужин, занималась хозяйством — все как обычно, только без лишних слов.
В пятницу вечером Карина просматривала объявления о продаже автомобилей на планшете. После повышения и увеличения зарплаты она наконец могла позволить себе машину. Не новую, конечно, но приличную иномарку с небольшим пробегом.
«Что это?» — Виктор заглянул ей через плечо.
«Я выбираю машину.»
«Машину?» — присвистнул он. «С каких это пор у тебя появились деньги на машину?»
«С тех пор как я стала работать и копить. Накопила на первый взнос, остальное оформлю в рассрочку у дилера.»
Виктор молча смотрел на экран планшета, где Карина листала фотографии серебристой Мазды.
«Сто пятьдесят тысяч на первый взнос», — прочитал он вслух. «У тебя есть такие деньги?»
«Есть.»
«И ты хочешь потратить их на машину?»
«Что в этом плохого? Мне надоело тратить по два часа на дорогу до работы в переполненном транспорте. На машине — максимум сорок минут.»
Виктор сел напротив жены и сцепил руки в замок.
«Карин, давай поговорим серьезно. У мамы действительно проблемы. Ей нужна операция на глаза. Катаракта прогрессирует. Операция стоит ровно сто сорок тысяч.»
Карина подняла взгляд от планшета.
«У твоей мамы есть страховка. Она может сделать операцию бесплатно.»
«Очередь на операцию два года! Она может ослепнуть за это время!»
«Не преувеличивай. Катаракта так быстро не прогрессирует.»
«Откуда ты знаешь? Ты врач?» — Виктор начинал заводиться. «Моей маме нужна помощь, а ты думаешь только о своих мелких желаниях!»
«Мои мелкие желания?» — Карина отложила планшет. «Я РАБОТАЮ двенадцать часов в день! Я имею право тратить заработанные деньги, как считаю нужным!»
«Эгоистка! Ты думаешь только о себе!»
«А ты? Что ты дал моим родителям за все годы брака? Они вложили три миллиона в нашу квартиру, а ты даже не подарил маме цветов на день рождения!»
«Твоим родителям ничего не нужно!»
«И твоей маме что-то нужно? У нее трехкомнатная квартира в центре, которую она может сдавать. Но ей нравится жить на широкую ногу и клянчить у нас деньги!»
«НЕ СМЕЙ так говорить о моей маме!» — закричал Виктор.
«И ТЫ НЕ СМЕЙ указывать мне, на что тратить МОИ деньги!» — закричала в ответ Карина.
Виктор вскочил, опрокинув стул.
«Знаешь что? Живи как хочешь! Но если моя мама ослепнет, это будет на твоей совести!»
Он ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Карина осталась сидеть на кухне, уставившись в темнеющее окно. Ей было ужасно. Она не хотела ссориться, но и уступать больше не собиралась. Как долго это еще могло продолжаться?
День рождения свекрови неизбежно приближался. Елена Петровна собиралась отпраздновать свои шестьдесят пять лет с размахом — был заказан ресторан, приглашены многочисленные родственники и друзья. Карина и Виктор почти не разговаривали в последние две недели, ограничиваясь только необходимыми фразами.
«Что подарим маме?» — спросил Виктор накануне праздника.
«Я куплю сертификат в спа-салон», — ответила Карина, не отвлекаясь от готовки. «Ей нравятся такие процедуры.»
«Сертификат?» — скривился Виктор. «Может, что-то посерьезнее? Например, телевизор?»
«У меня нет денег на телевизор. На следующей неделе покупаю машину, помнишь?»
«Значит, все же решила?» — в его голосе прозвучала плохо скрытая злость.
«Да, решила. Я уже договорилась с продавцом. Во вторник подписываем договор.»
Виктор ничего не сказал, но Карина заметила, как у него сжалась челюсть.
В день праздника Карина надела новый изумрудный костюм и минимум украшений. Она выглядела сдержанно и стильно. Елена Петровна встретила их у входа в ресторан.
«О, у Кариночки новый наряд!» — сарказм едва скрывался в голосе свекрови. «Этот костюмчик, наверное, недешевый?»
«Добрый вечер, Елена Петровна. С днем рождения!» — сказала Карина, вручая ей подарочный конверт.
Свекровь взяла конверт, даже не поблагодарив, и сразу же обратилась к сыну.
«Витенька, иди, садись рядом со мной!»
За столом собралось около тридцати человек. Родственники со стороны Виктора, друзья Елены Петровны, несколько соседей. Карину посадили в самом конце стола, вдали от именинницы.
Праздник шел как обычно: произносились тосты, высказывались поздравления. Елена Петровна с достоинством принимала подарки и комплименты. Но когда подали горячее, она вдруг громко вздохнула.
«Ой, простите меня за такую скромную еду. Конечно, хотелось бы накрыть стол побогаче, но что поделаешь? Я пенсионерка. Приходится экономить.»
«О, Елена Петровна, все прекрасно!» — возразили гости.
«Нет, нет, я сама вижу. На юбилее у Нины Сергеевны были устрицы, лосось и мясо по-французски. А у меня…» — она снова вздохнула. «Курица и салаты. Стыдно перед вами!»
«Мам, ну…» — начал Виктор.
«Не что? Сказать правду?» — Елена Петровна повысила голос, чтобы все слышали. «Я всю жизнь прожила ради сына, отдала ему всё. И теперь в старости я должна считать каждую копейку. Не могу даже позволить себе операцию на глаза — потихоньку слепну. А моя невестка…» — она выразительно посмотрела в конец стола, где сидела Карина, — «моя невестка покупает новые костюмы и выбирает машины. Кстати, с первоначальным взносом в сто пятьдесят тысяч!»
Неудобная тишина повисла над столом. Все взгляды обратились к Карине.
«Какой позор!» — громко сказала одна из подруг Елены Петровны. «Её свекровь слепнет, а она…»
«Да, я слышала, что недавно она купила костюм за тридцать тысяч», — подхватила другая.
«Молодёжь сегодня совсем совесть потеряла», — согласилась одна из родственников.
Карина почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Она посмотрела на самодовольное лицо свекрови, на Виктора, сидящего с опущенными глазами, и поняла — хватит. ХВАТИТ!
Карина медленно поднялась со своего места. Все уставились на неё.
«Знаете что, дорогие гости», — начала она, и в её голосе был стальной оттенок. «Раз уж Елена Петровна решила выносить сор из избы, давайте расскажем всю правду».
«Карина…» — предостерегающе начал Виктор.
«МОЛЧАТЬ!» — рявкнула Карина так резко, что муж вздрогнул. «Ты будешь молчать и слушать! Мне надоели твои лжи!»
Она прошла вдоль стола и остановилась напротив свекрови.
«Елена Петровна слепнет, говорите? Операция стоит сто сорок тысяч? Замечательно! Так почему бы не продать одну из её ТРЁХ квартир? Да-да, не удивляйтесь, дорогие гости! Наша “бедная пенсионерка” владеет тремя квартирами — той, где живёт, и ещё двумя однушками, доставшимися по наследству от родственников!»
«Это неправда!» — взвизгнула Елена Петровна.
«Это правда! И все документы есть в Росреестре — любой может проверить! А Елена Петровна предпочитает прикидываться бедной и клянчить деньги у невестки, которая, между прочим, РАБОТАЕТ по двенадцать часов в день!»
«Как ты смеешь!» — свекровь вскочила со своего места.
«А вот так и смею!» — Карина опёрлась руками о стол. «Хотите знать, сколько я дала этой “нуждающейся” за прошлый год? Двести тысяч рублей! ДВЕСТИ ТЫСЯЧ! На лекарства, продукты, ремонт, одежду! А что я получила взамен? Унижения и упрёки!»
«Витя! Укрой свою жену!» — закричала Елена Петровна.
«И Витя не скажет ничего», — продолжила Карина. «Потому что Витя — бесхребетная тряпка! Мужчина, который позволяет мамочке командовать своей женой! Витя, который за пять лет брака не дал моим родителям НИ ОДНОЙ КОПЕЙКИ, хотя живёт в квартире, КУПЛЕННОЙ ИМИ!»
«Это наша квартира!» — попытался возразить Виктор.
«НЕТ! Это квартира оформлена на меня! И куплена НА ДЕНЬГИ моих родителей! Три миллиона рублей, если кто-то интересуется! А твоя драгоценная мамочка не вложила ни рубля!»
Гости онемели. Некоторые начали переглядываться.
«Но это ещё не всё!» — Карина уже не могла остановиться. «Елена Петровна получает пенсию в двадцать пять тысяч, плюс льготы как ветеран труда. Плюс ещё репетиторство — не меньше тридцати тысяч. Плюс сдаёт одну квартиру за тридцать пять тысяч! Девяносто тысяч в месяц, дорогие гости! Вот вам и “бедная пенсионерка”!»
«Вынеси её, Витя! ВЫНЕСИ ЕЁ!» — завизжала свекровь.
«К чёрту вас обоих!» — закричала Карина. «Я сама уйду! Но сначала скажу последнее — с завтрашнего дня можете забыть о моих деньгах! Вы больше не получите ОТ МЕНЯ НИ ОДНОЙ КОПЕЙКИ! Я покупаю машину, потому что заработала на неё! И буду тратить СВОИ деньги так, как хочу! А если не нравится — ИДИТЕ К ЧЁРТУ!»
Она схватила сумку и направилась к выходу.
«Стой!» — Виктор вскочил и побежал за ней. «Карина, стой! Ты не можешь уйти вот так!»
«О, ещё как могу!» — Она обернулась. «И знаешь что? Сейчас ты выбираешь — либо я, либо твоя мамочка! Потому что Я БОЛЬШЕ ЭТОГО НЕ ВЫТЕРПЛЮ!»
«Ты ставишь мне ультиматум?»
«Да! Именно! УЛЬТИМАТУМ! Или мы живем отдельно, и твоя мать перестает вмешиваться в наши отношения, или собирай вещи и УХОДИ к своей мамочке навсегда!»
«Карина, сейчас ты скажешь…»
«Я уже всё сказала! У тебя есть время до утра!»
Она вышла из ресторана, оставив ошеломленного мужа стоять в дверях.
Карина вернулась домой на такси. Злость постепенно ушла, сменившись странным чувством освобождения. Она наконец-то сказала всё, что накапливалось годами. Переодевшись в домашнюю одежду, она заварила чай и села у окна.
Её телефон всё время звонил — Виктор звонил каждые пять минут. Карина отклоняла звонки. Потом начали приходить сообщения:
«Карина, давай поговорим.»
«Ты была неправа.»
«Мама в истерике.»
«Вернись, извинись.»
«Мы семья.»
Она удаляла сообщения, не дочитывая до конца.
Около полуночи хлопнула входная дверь. Виктор вошёл в комнату — взъерошенный, с покрасневшими глазами.
«Ты довольна?» — спросил он с порога. «Ты устроила скандал на весь ресторан! Мама всю вечер плакала! Гости разошлись!»
«Отлично!» — даже не повернулась к нему Карина. «Может, теперь твоя мамочка поймёт, что врать и манипулировать людьми — не лучшая стратегия!»
«Она не врала! У неё действительно проблемы со здоровьем!»
«Виктор», — Карина наконец посмотрела на мужа. «У твоей матери достаточно денег на десять операций. Но она предпочитает копить их и просить у других. Это её выбор. Но я больше в этом не участвую.»
«То есть, ты выбираешь деньги, а не семью?»
«Я выбираю СЕБЯ! Мое достоинство, мое право распоряжаться своими заработками! А что выбираешь ты?»
Виктор молчал, уставившись в пол.
«Я не могу бросить свою маму…»
«Никто не просит тебя бросать её. Просто живи с ней, а не со мной.»
«Карина, очнись! Мы вместе пять лет!»
«Пять лет я терпела унижения от твоей матери и твоё молчание! ХВАТИТ!»
«Если я уйду, я не вернусь!»
«ОТЛИЧНО!»
Виктор постоял ещё немного, потом ушёл в спальню. Карина слышала, как он собирал вещи, что-то бормоча. Через час он вышел с большой сумкой.
«Ты ещё пожалеешь об этом», — сказал он на прощание.
«Уходи уже!» — махнула рукой Карина.
Дверь хлопнула. Карина осталась одна. Странно, но вместо грусти она почувствовала облегчение. Наконец-то она могла жить своей жизнью, не оглядываясь на жадную свекровь и безвольного мужа.
Прошло три месяца. Карина купила себе «Мазду» и каждое утро с радостью садилась за руль. На работе всё шло отлично — её повысили до заместителя директора по производству. Развод с Виктором прошёл быстро — делить было нечего, ведь квартира была оформлена на Карину.
Однажды вечером раздался звонок. На пороге стоял Виктор — похудевший, в мятой одежде.
«Можно войти?» — тихо спросил он.
«Зачем?» — перекрыла проход Карина.
«Поговорить… Мама… она в больнице.»
«И?»
«Инсульт. Врачи говорят, что из-за стресса. Теперь она частично парализована и нуждается в постоянном уходе.»
«Прости, но это не мои проблемы.»
«Карина, я… я ошибался. Мама правда врала насчёт квартир. Я узнал это, когда стал оформлять документы для больницы. У неё на счетах почти два миллиона!»
«И что теперь?»
«Может, начнем всё заново? Я понял свои ошибки…»
«НЕТ!» — рассмеялась Карина. «Ты пришёл не потому, что что-то понял. Ты пришёл, потому что тебе нужна бесплатная сиделка для мамы! УХОДИ!»
«Карина, прошу тебя!»
«Проваливай! Пусть теперь твоя мамочка наслаждается миллионами одна! За эти деньги она может нанять десять сиделок!»
Она захлопнула перед ним дверь.
Через окно Карина увидела, как Виктор медленно побрел к старой Жигули — видимо, это все, что он мог себе позволить. А она села в свою серебристую Мазду и поехала к родителям на ужин. Они всегда поддерживали ее и никогда не требовали денег, хотя теперь она регулярно им помогала — по собственному желанию.
Елена Петровна осталась частично парализованной. Ее квартиры пришлось продать, чтобы оплатить сиделок и лечение. Виктор устроился на вторую работу, пытаясь свести концы с концами. А Карина жила своей жизнью — свободной и счастливой. Она поняла самое главное: никто не имеет права указывать ей, как тратить заработанные ею деньги. НИ МУЖ, НИ СВЕКРОВЬ, НИКТО!
Иногда она встречала общих знакомых, которые говорили, что Виктор жалуется на жизнь и проклинает бывшую жену. Но Карина не обращала внимания. Она купила себе не только машину, но и маленькую дачу за городом, куда ездила с родителями по выходным. Наконец-то ее жизнь принадлежала ей.
А Елена Петровна, прикованная к инвалидной коляске, теперь могла только наблюдать, как ее сбережения утекают на медицинские услуги. Жадность и манипуляции обернулись против нее. Она хотела чужих денег, а потеряла здоровье и собственные накопления.
Виктор до сих пор живет с матерью, разрываясь между работами. Он так и не женился снова: какая женщина согласится терпеть то, что пережила Карина? А Карина недавно познакомилась с интересным мужчиной по имени Павел, владельцем небольшой пекарни. У них схожие профессии и общие интересы. Самое главное: у Павла нет жадной матери, требующей денег.
Жизнь все расставила по своим местам. Те, кто пытался паразитировать на чужом труде, получили по заслугам. А женщина, которая не побоялась дать отпор и отстоять право на свою жизнь, обрела свободу и счастье.